Но к моменту создания названных памятников древнерусской литературы в этом эпическом сказании о непризнанном подвиге еще не устоялись ни имя героя (Евпатий Коловрат, Меркурий Смоленский, Никита Демьянович), ни место его действия (Рязань, Смоленск, Переяславль), а также отсутствовали четкая хронологическая привязанность события (1237, 1237, 1148 гг.) и единое объяснение причин по которым герой не мог сразу принять почести за свой подвиг (честь воздает Батый, идущая за водой девка бранит героя, князь опаздывает к ложу умирающего победителя). Все эти подробности приобрели окончательный вид только в XVII в., когда данный сюжет нашел свое развитие в “Повести о Сухане”. В ней мы встречаем те же именные, топографические и хронологические привязки действия, что и в “Былине о Сухмане” (герой - Сухан/Сухман; место действия - окрестности Киева, время действия - эпоха князя Владимира, враги - татары). В сказании
о Сухмане на первый план выдвинут социальный конфликт - важной оказывается не только победа богатыря, но и его самоубийство, как протест против недоверия ему, проявленного со стороны князя. Само имя этого героя находит свое отражение в “Сказании о киевских богатырях” из рукописного сборника XVII в.

Таким образом, сказания, отразившие сюжетную схему “Былины о Сухмане”, впервые зафиксированы в древнерусской книжности в начале XIII в., но еще были лишены мотива оскорбления героя, возвращавшегося после подвига. В первой трети XVI в. эти сказания получили более широкое распространение, оказались дополнены мотивом оскорбления героя, но еще не имели окончательного оформления. Следовательно, читая сказание о Никите Демьяновиче в Ипатьевской летописи, “Повесть о разорении Рязани Батыем” и “Житие Меркурия Смоленского”, мы присутствуем при моменте рождения былины XVI-XVII вв. о татаро-монгольском нашествии. эпического сказания близкого “Былине о Сухмане”.