При этом неверно было бы сделать вывод об отсутствии творчества в фольклоре, о механическом характере повторяемости в нем, хотя как периферийное возможно и такое явление (например, «окаменение» некоторых эпитетов). В целом же это именно творчество, но особое творчество - с помощью «канонов» (Д.С.Лихачев) или, по словам А.Н.Веселовского, «воспевание нового в старых формах». Другое дело, что каноны эти в зависимости от широты связывающей их традиции (общефольклорной, жанровой, региональной и т.д.) обладают разной степенью устойчивости, постоянства, а отсюда и повторяемости, полной или частичной. Однако во всех случаях повторяемость в фольклоре выполняет творческие функции: служит средством обобщения и выражения коллективной народной оценки характеризуемого предмета или явления.
Если сравнить по всем перечисленным признакам стилистические средства фольклора и письменной литературы, то в последней (имеется в виду литература нового времени, развившая в своих недрах искусство создания характеров, типизации и индивидуализации) можно наблюдать прямо противоположное явление. Во-первых, стилистика художественной речи в литературе не имеет образно-смысловых закреплений и варьируется в своих значениях как в творчестве различных писателей, так и в творчестве одного художника. И даже в пределах одного произведения образное содержание одного и того же стилистического элемента, как правило, не остается неизменным, а получает развитие, углубляясь, обретая различные смысловые оттенки и функции. Новое содержание открывается не с помощью повторения старого, или присоединения нового к старому, или замены его, но в той же функции, с тем же значением (как в устной поэзии), а путем углубления, расширения прежнего содержания, изменения его образного смысла. Эти соображения подтверждаются исследованием А.П.Евгеньевой различных синонимических сочетаний, используемых в устной поэзии и в других видах речевой деятельности. А.П.Евгеньева увидела отличительную особенность фольклорных синонимических сочетаний в том, что они всегда основываются на совпадении (как правило, частичном) значения компонентов, составляющих эти сочетания, в противоположность письменной литературе со второй половины XVIII века, где действует иной принцип - «стилистических и семантических различий», следовательно, «взаимоисключения» и «выбора одного из двух синонимов» (6, 263, 281-282).
Во-вторых, в литературе иной принцип художественного обобщения: не прямой (через определение важнейшего признака), как в устном народном творчестве, а опосредованный - через ряд косвенных, соотнесенных друг с другом по многим признакам, конкретизирующих определений. Таким образом, если в фольклоре закономерной, эстетически действенной является стилистика и семантика однородности, даже тождества, то в литературе, напротив, преобладает стилистическое и смысловое несходство, различие.
Если взять более крупные повторяющиеся элементы фольклора, то можно увидеть ту же картину.
Например, сопоставим поэтические формулы времени, которые часто встречаются в былинах и лирических песнях.

В былинах: «А день-то ведь за день, как дожжи дожжят,
А неделька по недельке, как ручьи бежат,
А год-то за год, как трава росла. » (7, 403).
В лирических песнях: «Часочек мне кажется да за денечек,
Денечек покажется за недельку,
Неделька покажется за май месяц» (8, 153).

В былинной формуле ряд сравнений конкретных единиц движения времени с явлениями природы, соотносящихся по принципу лексикосинтаксического и ритмического параллелизма, выражает мысль о быстротечности и в то же время объективности течения времени, вне зависимости от восприятия человека. В лирической формуле переживание лирическим персонажем медленно тянущегося времени передается тоже посредством организации образных рядов (эмоциональных сравнений, переходящих в гиперболы) в конструкцию лексико-синтаксического параллелизма. Как видим, повторения пронизывают все уровни языка обеих формул. При этом они (повторения) носят присоединительноперечислительный характер, т.е. они не развивают художественную мысль, как это было бы в литературе, а как однородные члены-понятия выражают одну и ту же мысль (в данном случае поэтическую мысль о времени), представляя, по словам В.Я.Проппа, «течение времени» «в видимых образах» (9, 522), что происходит, по определению И.А.Оссовецкого, «путем перечисления конкретных вариантов» (10, 229).