Стихи на библейские сюжеты, имеющие черты мистики, подчинялись тем же законам, что и житейско-бытовая лирика. В них невозможно отделить реальное от воображаемого, действительное от вымышленного. Клюев в своем языке талантливо сочетал архаику прошлого, староречевую фразеологию, мистически обрядовую символику и бытовой фольклор. Например, лирический герой произведения «Я был в духе в день воскресный» (1908) утверждает, что он слышал голос Архистратига и: Видел ратей колесницы, Судный жертвенник и крест, Указующей десницы Путеводно - млечный перст. (6, 110). Вся эта сценка целиком принадлежит вымыслу поэта, но сюжеты возникли на основе сказаний и притчей из Евангелия, Библии и других церковных книг. Произведения на эту тему представляют собой чаще всего наглядные сценки, в которых описаны вымышленные ситуации условнофантастического образа в природе. В результате элементы бытового фольклора соединены с элементами условно-мистическими. Это можно отнести к таким стихам, как: «Мы любим то, чему названья нет...» (1907), «Горные звезды как росы.» (1908), «Ты все келейнее и строже.» (1908) и др.

На Руси издавна существовали обряды поклонения святым. Так, например, широко распространен на Руси был культ Ильи пророка, в народной традиции повелителя грома, дождя, молнии. «Согласно славянским народным легендам, опирающимся на библейскую традицию, Илья был взят живым на небо. До 33-х лет Илья не мог ходить и был исцелен и наделен огромной силой Богом и св. Николаем, после чего был вознесен на небо» (9, 201). Его образ лег в основу былины об Илье Муромце. По народным поверьям, он получил силу укрощать огненную стихию, посылать дождь, исцелять недуги. В России в Ильин день совершались молебны, запрещались многие виды сельскохозяйственных и домашних работ. Илья - «грозный святой», который ездит по небу на огненной колеснице, запряженной огненными жеребцами. Эти народные верования и передает Клюев в стихотворении «Поминный при- чит» (1915): Напоследки же громовник Илья, Со Еремою запрягальником Снаряжают им поезд огненный, - Звездных меринов с колымагами (6, 266). С именем Ильи связываются многие народные поговорки: «на Илью до обеда лето, а после обеда осень», т. к. Ильин день был календарной серединой лета; «Илья жниво зачинает», «Илья-пророк, косьбе срок». Чтобы умилостивить «грозного святого», на полях оставляли клочок неубранной пшеницы или ржи - «бороду Илье», «Спасову бороду». Нередко этот обряд сопровождался присутствием хлеба с солью, которые клали при сборе урожая на кусок полотна (скатерть), камень или просто на землю. Исследуя этот обряд, Д. Зеленин писал: «В Нижнедевицком уезде о таком посоленном куске хлеба, ввязываемом в бороду, говорят, что это «на закуску Ильи наделяшшему» (4, 65). Такой обычай соблюдался до недавнего времени у нас, в Воронежской области. «Имя Ильи может заменяться именем Егорья» (12, 36). Другой ветхозаветный пророк, имя которого часто упоминает Клюев, - пр. Иеремия, Ерема. «В народе получил название Запрягальника или Запашника, так как обычно около дня его памяти, 1(14) мая, начинались важнейшие сельскохозяйственные работы, которые преимущественно совершались с использованием подъяремных животных» (2, 876). Егорию Храброму, Георгию Победоносцу, одному из наиболее почитаемых воинов-святых, посвящено немало стихотворных строк Клюева («Избяные песни, 1914): Там, минуючи зарю, Ширь безвестных плоскогорий, Одолеть судьбу-змею Скачет пламенный Егорий (6, 241). По преданию Георгий Победоносец своим копьем убил змея. В народных верованиях выступает как защитник людей и домашнего скота от злых сил. «К Егорьеву (Юрьеву) дню 23 апреля (6 мая) приурочивался обычно выгон скота в поле и завершался сев яровых» (2, 870). Праздник св. Георгия отмечался на Руси дважды: 23 апреля (весенний, «зеленый» Юрий) и 26 ноября. Эти две даты были «знаками начала и конца сельскохозяйственного календаря» (10, 13). Имя Храброго Егория поэт непременно упоминает и в поминальных словах овдовевших солдаток («В этот год за святыми обеднями», 1915): «Полетай, моя дума болезная, Дятлом-птицею в сыртемен бор... » На загуменье ж поступь железная - Полуночный Егоров дозор (6, 269). Родной Поморский край, воспоминания детства Клюев связывает с именем святого Егория («Плач о Сергее Есенине», 1926): Мой край, мое Поморье, Где песня в глубине, Твои ледины, взгорья Дозорены Егорьем На лебеде-коне! (6, 660).