Танцующий напротив Яги мужик также изображен устремленным к своей партнерше. Правая нога его занесена для удара о землю. Огромную плешь на голове окаймляют черно-белые волосы, косой ложащиеся на спину старика, облик которого дополняет длинная борода. Волынка, на которой играет мужик, имеет украшенные орнаментом зеленые меха, и два рожка - красный и золотой. Одеяние старика составляют красная сорочка с узкими рукавами, обшлага которых обшиты золотой тесьмой, и темные штаны. Обут мужик в лапти и перепоясан темным поясом, к которому подвешен витой рог (нож ?). Одежда мужика вполне соответствует облику крестьянина.

Другой лубок изображает Бабу Ягу, подъезжающую к крокодилу, готовому вступить с ней в драку. Судя по особенностям изображения позема и цветов, орнаментации одежд, нижнего края головных уборов и морщин на лице этот лубок был изготовлен другим мастером.
Баба Яга изображена здесь справа. Она восседает на свинье Руки ее широко раскинуты. В одной руке она держит узду, тянущуюся от морды свиньи, в другой
- пест. На свинье Яга сидит по-мужски. Ее нос велик и загнут вверх (“нос крючком”), язык не умещается во рту. Баба Яга одета в сиреневую поневу и красную юбку. Однако отчасти ее одежда широкими рукавами, украшенными золотыми вошвами, напоминает летник. Красная кичка украшает голову Бабы Яги. От нижнего края головного убора до пояса спускается колт или серьга, однако, возможно, резчик хотел изобразить распашной летник с расшитыми золотом обшлагами. Обута Баба Яга в сапоги. Из-за ее спины торчат заткнутые за пояс топор и прялка.
Крокодил изображен в виде фантастического существа, нижняя половина которого подобна кошачьей, передние лапы - птичьи, голова - человеческая с огромной рыжей шевелюрой, закрывающей всю спину, и длинной рыжей бородой. Он восседает на пне или камне, под которым маленькое изображение моря и двухмачтового корабля.

Свинья изображена довольно реалистично. Ее тело покрыто щетиной, морда оскалена, из пасти торчит язык, видны острые зубы. В том месте, где зад Бабы Яги соприкасается со спиной животного изображен стебель проросшего цветка.
Вверху в две строки нанесена надпись: “Яга баба едет с коркодилом дратис на свинье с пестом, да у них же по кустом скажница сеино”. Вероятно, и в этом случае резчик был неграмотный. В слове “Баба” он перепутал первую букву, написав “Ваба”. “Ъ” в словах “едет”, “крокодил”, “пест” дан в зеркальном изображении. Буквы “и” повсеместно дана зеркально. То же можно сказать и про “л”. В слово “крокодил” искажено и передано в форме “коркодиломъ”, причем у буквы “м” две средние гасты соединились, и она стала отчасти похожей на букву “Я”.

Что же могут дать эти лубки для изучения истории формирования сказок с участием Бабы Яги? Во-первых, следует обратить внимание на тот факт, что изображенная на этих лубках Яга не подходит ни под один из образов, выявленный исследователями в сказках XIX-XX вв. (Яга-воительница; Яга - мстительница; Яга - обладательница чудесных предметов; Яга - злая чаровница, коварная доброжелательница, злая советчица и радужница; Яга - похитительница детей, Яга-дарительница).

Сюжеты, где Баба Яга танцует, отсутствует в записях сказок. Ее бой с Крокодилом так же не известен фольклористам. Следовательно, перед нами две не известные фольклористам сюжетные линии, связанные с развитием этого образа.
Несколько неожиданной оказывается в лубках и социальная характеристика Бабы Яги. Она домовита, ее одежда соответствует одежде знатной или, по крайней мере, зажиточной женщины. Кроме того она показана хозяйкой животного и посевов. Но одновременно в образе Бабы Яги, представленном на лубках присутствует и пародийность, переданная через уродливость (загнутый вверх огромный нос, высунутый язык, горб, торчащие зубы), необычный способ передвижения (на свинье), бесхозяйственность (по кустам скаяница сеяна; играют, а ладу не знают), низкий социальный статус ее напарника (плешивый немолодой мужик) и беспокойность ее характера. Импульсивность Бабы Яги передана самой ситуацией (она изображена в танце и в драке), динамичной позой и выставленными зубами как у нее самой, так и у свиньи. Интересно, что современные сказочники угадали эту пародийную особенность образа Яги, присутствующую в лубках ХУІІ-ХУІІІ вв., но не сохранившуюся в позднейших записях.