В поэме «За други своя» поэт достаточно общо обозначил родовую память, с помощью персонажа скрепляющую время. Но лирика Жигулина всегда автобиографична. Поэтому даже в поэме, где задействованы исторические персонажи, появляются биографические «знаки» самого автора (действие поэмы начинается в селе Подгорном, где Жигулин провел свои детские годы), и правнук Федора Микулина невольно ассоциируется с лирическим героем и автором.

В лирике 1980-х А.Жигулин все чаще обращается к теме своих предков, ищет устойчивости в историческом огромном мире. Поэту необходимо прочертить генетический стержень, который закрепит его лирического героя во времени не только настоящем, но и в прошедших эпохах. Вновь и вновь он обращается к теме своих предков в поисках истоков собственной судьбы:

Слились во мне запретные две крови.
Дворянка-мать. Отец - крестьянский сын.
Потомок двух разгромленных сословий,
Я представляю нынче их один. (4, 204)

Возможно, из-за того, что по объективным причинам о предках матери было известно больше, чем о предках отца (мать принадлежала к знаменитому дворянскому роду, о котором было многое известно, а отец к крестьянской семье; кроме того, разрыв отца с семьей, несомненно, ослабил связи поэта с его «деревенскими» родственниками), тема предков в основном затрагивает материнскую линию. С предками отца связаны только два стихотворения («Предок» и «На Острожном бугре»), написанные еще в 1960-х годах. В них Жигулин «накладывает» личность персонажа на личность лирического героя, обнаруживая их мировоззренческую общность. Но не подкрепленные биографией поэта (Иван Жигуля - вымышленный персонаж) стихотворения в большей степени заключают в себе только предчувствие будущей исторической концепции, в целом напоминая обратную временную проекцию из настоящего в прошлое (т.е. фактический перенос характера лирического героя на вымышленного предка). В 1980-е годы Жигулин настойчиво подчеркивает документально достоверную принадлежность к знаменитому роду матери.
Мать поэта родилась в семье потомственного дворянина М.Е.Раевского, который принадлежал к древнему роду, «известному в Польше с ХП века, в
России с 1526 года, когда Иван Степанович Раевский выехал из Литвы на службу к Василию III (Б.Л.Модзалевский. Род Раевских герба Лебедь. Спб., 1908)» (4, 33). Сведения об этой семье включены во многие словари и энциклопедии. В стихотворении «Белый лебедь» А.Жигулин в качестве эпиграфа приводит цитату из энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона: «Дворянский род Раевских, герба Лебедь, выехал из Польши на Московскую службу в 1526 г. в лице Ивана Степановича Раевского. Раевские служили воеводами, стольниками, генералами, офицерами... По энциклопедическому словарю Брокгауза и Ефрона, т.51, с.103-105» (4, 201).
Обозначая свою принадлежность к известному в царской России роду, Жигулин пытается укорениться в истории страны. Он получает возможность чувствовать свою причастность к великим историческим эпохам и лицам. «Раевские были в кровном родстве с самыми знаменитыми российскими фамилиями, - пишет Жигулин, - Так что, среди моих родственников есть, например, - и сам Иоанн IV (Грозный), и Петр I, и все Романовы» (4, 33). Ощущение своей принадлежности к такому роду удивляет самого поэта, перед которым через кровное родство открываются далекие века:

Древний род!
Какая древность - Близится к пяти векам!
Стольники и воеводы.
Генерал.
И декабрист. (4, 201-202)

Благодаря памяти рода герой А.Жигулина косвенно сам становится участником великих событий прошлого, к которым имеют отношение его предки: «Г енерал - герой Монмартра И герой Бородина. Декабристу вышла карта Холодна и ледяна» (4, 202). Родословная в лирике А.Жигулина является не просто частью истории, но ею самой. В силу своей «величины» предки поэта сами по себе уже история, они были не пассивными участниками времени, а действенным началом в мире.

Общечеловеческая концепция исторической памяти в лирике конкретизируется в личностном преломлении. «Болгарская» тема поэмы «За други своя» получает новое звучание, уже не через персонажа, а самого героя, окрашивая историю теплым личностным чувством и приближая достаточно отвлеченную тему к человеку. Через два года после написания поэмы создается примыкающее к ней стихотворение «Сто лет горит лампада.», в котором связь «предки - потомки» подана в границах личности героя: