Критический разбор иностранных исследований “Былины о Сухмане”, проведенный В.И. Малышевым, показал, что зарубежные ученые также предлагали различные варианты датировки былины - от глубокой древности (А. Брюкнер, Дж. Дюмезиль, Л.А. Магнус, И. Махаль, Ю. Кржижановский) до XV-XVI вв. (Р. Траутманн, В. Воллнер, Н.К. Чадвик).

Из приведенного обзора мнений видно, что взгляды исследователей на время появления “Былины о Сухмане” значительно расходятся, а для определения ее датировки использовались достаточно произвольные толкования отдельных мотивов и имен, стилистических приемов и идей, а также поиск книжных параллелей.

Последний метод представляется самым надежным. Поскольку былина известна в двух редакциях, а параллельные ей места обнаруживаются в различных памятниках древней русской книжности, то история ее сложения может быть достаточно хорошо восстановлена при сопоставлении всех этих текстов.

Безусловно ближайшим к былине памятником книжности является
“Повесть о Сухане” XVII в. Но, помимо этой повести о Сухане, известно еще несколько произведений, сюжеты которых построены с использованием того же набора ходов и тех же мотивов. Это, прежде всего, сказание о Демьяне Куденевиче Ипатьевской летописи, сказание о Евпатии Коловрате в цикле повестей о Николе Заразском и житийная повесть о Меркурии Смоленском.
Так, Ипатьевская летопись под 1148 г. рассказывает о том, как Глеб Юрьевич навел на Русь половцев и осадил Переяславль. Демьян Куденевич вместе с Тарасом разбил врагов. Но Глеб Юрьевич с половцами вновь “оступиша град” Демьян Куденевич вышел на встречу им “не имеа же ничтоже одеаниа доспешнаго на себе”. Он смог опять разбить половцев, но и сам “изнеможе от ран”. К умирающему богатырю спешит великий князь Мстислав Изяславич с богатыми дарами и обещает герою славу и власть, но герой отказывается от всего, поскольку чувствует, что умирает. На
сходство рассказа летописи с “Былины о Сухмане” обращали внимание
многие исследователи.

В этом рассказе нет еще мотива ссоры с князем, а есть лишь основа для его дальнейшего появления - подвиг богатыря остался не вознагражденным. Но сама гибель Демьяна Куденевича, свершения подвига в тайне от всех и невознагражденность героя составляют специфические черты и “Былины о Сухмане”.

Сюжетное построение и многие детали повествования еще более сближают “Былину о Сухмане” и с рассказом о Евпатии Коловрате из “Повести о разорении Рязани Батыем”. Фольклорность образа Евпатия давно отмечалась исследователями, но его близость образу Сухмана не привлекала к себе должного внимания.

Однако нельзя не признать необычайное сходство сюжетной схемы “Былины о Сухмане” и рассказа о Евпатии Коловрате. В обоих произведениях герой внезапно оказывается перед необходимостью самостоятельного решения вопроса - вступать или не вступать в схватку с численно превосходящим противником (в былине герой узнает о нашествии врага, находясь на охоте, в повести - приехав в только что разоренный и обезлюдевший город). В обоих памятниках подчеркивается неравенство сил (громадное численное превосходство противника. И там, и там герой одерживает победу и погибает. Показательно использование обоими произведениями этого редкого сюжетного хода - гибели героя. Подвиг их первоначально не имеет свидетелей, которые могли бы по достоинству воздать им честь. В “Былине о Сухмане” князь Владимир не верит рассказу героя о победе, приказывает заточить его в погреб, а после получения доказательств правдивости слов Сухмана, приказывает отпустить его, но тот не желает принимать милость и кончает жизнь самоубийством. В “Повести о разорении Рязани Батыем” честь Евпатию воздает его противник Батый, что само по себе не приемлемо для героя. Излишество этой чести подчеркнуто еще и тем, что она воздается мертвому богатырю.

Сходство обоих произведений подчеркивает и такая деталь, как использование против героев осадных машин-пороков, что невозможно в реальном полевом сражении. В “Былине о Сухмане” “царь Азбук, видя гибель свою неминучую - убить богатыря нечем - велел зарядить три порока, а в пороке по рогатине” 26 Огромные самострелы были скрытно поставлены в глубоком овраге, и выпущенные из них рогатины нанесли смертельные раны Сухману. В “Повести о разорении Рязани Батыем” “возбоялись татары, видя какой Евпатий крепкий исполин, и навели на него множество орудий для метания камней, и стали бить по нему из бесчисленных камнеметов, и едва убили его”.